Танец разбирают по чувству, а не по шагам: картина освобождения, выставленности на общий взгляд или того, чему наконец позволили двигаться.
Танец редко остаётся во сне на заднем плане: он занимает собой всю картину. Разбирают его по чувству, а не по шагам, и за ним давно закрепилось значение освобождения, того, что в человеке долго стояло без движения и наконец сдвинулось. Старые книги добавляют сюда праздник, ухаживание и хорошую компанию. К утру почти никто не помнит саму хореографию. Помнят другое: смотрел ли кто-нибудь со стороны, слушалось ли тело и кто ещё был рядом на полу.
Обычно неподалёку лежит вполне бытовой источник. Приглашение на свадьбу, длинный вечер с музыкой, курсы, на которые ты полгода собираешься записаться, или несколько недель, когда тело почти не двигалось. Сюда же попадает чужой праздник за стеной, который к ночи возвращается уже твоим собственным залом. Телесная непоседливость выходит ночью движением, а танец - самое общительное движение из всех. Тем, кто танцует наяву, он снится примерно так же, как музыканту снятся гаммы, и символического веса в этой картине для них куда меньше, чем обещает словарь.
Танцор и человек, который трезвым не танцевал ни разу, видят разные сны, даже когда картинка совпадает до мелочей. Спроси, чего танец тебе стоит наяву и что он тебе даёт, и читай ночь на этом фоне. Традиция считает танец радостью, но радость тут не всеобщая: кому-то танцпол кажется самой страшной комнатой в здании, и сон, устроенный там, стоит ближе к экзамену, чем к празднику. Вспомни заодно и музыку. Если мелодия осталась в памяти, довольно часто выясняется, что она звучала где-то накануне, и тогда ночь просто дотанцовывает услышанное.


