Сюжет стирается, остаётся ощущение. Как эту фигуру читают в качестве картины полученной и отданной заботы и почему ни один образ так не зависит от человека.
Сюжет уходит первым, и удержать его почти никому не удаётся. Остаётся ощущение: тепло, напряжение, облегчение, странное чувство снова быть ребёнком в той комнате. Эту фигуру берут как картину всех отношений человека с заботой, и давно полученной, и той, что он раздаёт сейчас, а не как весть от настоящего человека или о нём. И сразу стоит сказать прямо: сон про маму ничего не сообщает о том, что с ней происходит наяву.
Различие это меняет прочтение сильнее всего остального. Если она жива, сон обычно понимают через нынешние отношения, их тепло и их трения. Если её не стало, такой сон в горе встречается огромному числу людей, и многие называют его самой утешительной частью прощания. Исследователи горя отмечают такие сны часто и считают их обычной чертой траура. Никаких заявлений о том, что они такое, здесь не делается, но утешение, которое из них берут, настоящее и заслуживает уважения.
Ещё одна частая черта: во сне мама нередко того возраста, в каком ты помнишь её раньше всего, а не нынешнего. Ты при этом можешь быть уже взрослым человеком, и никого во сне такое несовпадение не удивляет. Смесь времён относят к тому, что отношения с ней хранятся не одним слоем, а сразу всеми.
Ничто в этом соннике не держится так плотно на конкретном человеке. Для одного эта фигура и есть сама безопасность, для другого источник трудности, на которую ушли годы работы, для третьего, усыновлённого, отдалившегося или рано осиротевшего, образ может быть собран вовсе из кого-то другого. Любое общее прочтение обязано уступить тому, чем этот человек в этой жизни для тебя на самом деле является.
Добавить остаётся немногое: традиция толкования ничего за тебя тут не решает. Она лишь подсказывает, куда посмотреть, а узнавать себя в подсказанном или нет, дело твоё.


